Конница
Шестнадцатый век - пика и мушкет

Появление ручного огнестрельного оружия положило конец средневековым приемам ведения войны. Несмотря на то что оружейники располагали более качественным металлом, а конные рыцари изъявляли готовность пожертвовать скоростью и стремительностью ради более толстых доспехов в надежде защититься от пуль, битва при Павии в 1525 г. обозначила конец доминирования аристократической тяжелой кавалерии, поскольку цвет французской аристократии пал там, выбитый ружейными залпами. Большой валлийский лук, а затем аркебуза сделали поле боя сферой господства пеших воинов, поскольку сомкнутые ряды непоколебимых, вооруженных стрелковым оружием солдат доказали, что плотный ружейный огонь способен остановить атаку всадников. Ко всему прочему простолюдины получили возможность убивать аристократов (разумеется, автор несколько увлекается, такая возможность имелась у пехоты и раньше, так как уже с начала четырнадцатого века кавалерия в Европе все чаще проигрывала стойкой и мотивированной пехоте. — Прим. ред.). Несмотря на то что по-прежнему оставалась нужда в копейщиках для защиты стрелков от прорвавшейся кавалерии, заметное повышение поражающей способности пехоты влекло за собой революцию и в технологии, и в менталитете, давая импульс отходу от рукопашного боя и отданию предпочтения перестрелке. Однако подобные изменения происходили медленно. И зависело это вовсе не от консерватизма конной элиты, а от появления на полях сражений феномена швейцарских копейв;иков. Швейцарцы уже использовали некоторое количество копейщиков еще в 1339 г. в сражении при Лаупене (и даже ранее, в 1315 г. у Моргартена. — Прим. ред.), но настоящий толчок к развитию этого «рода войск», который некогда помог Александру завоевать полмира и создать гигантскую империю, произошел позже, в пятнадцатом веке, когда швейцарцы разбили Карла Смелого Бургундского подряд а трех сражениях (1476 — 1477 гг.), эхо которых прокатилось по всей Европе. Крупный блок швейцарских копейщиков под защитой арбалетчиков и стрелков, позже аркебузиров, стал главным инструментом ведения войны и широко копировался. Построение представляло собой оружие наступления, накатывавшееся на противника, сметавшее в сторону всадников и способное защититься от кавалерии с любого направления.

Приемы стрельбы из пистоли на раннем этапе применении этою оружия. Вверху конник стреляет по вражескому всаднику и его лошади. Внизу два тяжеловооруженных всадника продолжают схватку на пистолях, после того как их копья оказались сломаны.

«Боже, пусть бы сей проклятый механизм
никогда не был изобретен...
Сколько доблестных воинов пали от рук этих презренных трусов,
которые не посмели взглянуть в лицо противнику
и схватиться с ним честно, которые несли смерть издалека
своими бесстыдными пулями».

Противостоять швейцарцам удавалось только за счет заранее подготовленных полевых укреплений, как происходило это в сражениях при Мариньяно в 1515 г. и при Бикокке в 1522 г., когда их сокрушuтельное продвижение споткнулось и атака захлебнулась перед лицом противодействия артиллерии и плотного огня пехоты со стрелковым оружием. Швейцарцы понесли большие потери и осознали, как и их конные противники, что не смогли приспособиться к быстрому распространению огнестрельного оружия и выработать достойный способ дать ответ на этот вызов. В совмещении пики и мушкета преуспели испанцы, создав знаменитые терсиос, которые в дальнейшем довольно долго и доминировали на полях сражений. Применение мушкетов усилило обороноспособность терсиос, благодаря возможности уничтожать противника на большем расстоянии, но в целом формация оставалась тихоходной, неповоротливой и уязвимой для кавалерии. Кавалеристы могли сковать действия терсио, окружив его, но для уничтожения формирования требовался прорыв внутрь строя большого отряда. Если вражеской кавалерии удавалось пробиться туда, она завязывала рукопашную схватку, в которой проявляла себя особенно эффективно; но прорвать ряды воинов в терсио удавалось далеко не всегда.

Пробить брешь в терсиос представлялось возможным только за счет массированной атаки с применением пик, особенно если строй кавалерийского отряда обладал значительной плотностью, чтобы не позволить лошадям уклониться от направленных на них вражеских копий, и мог к моменту соприкосновения развить достаточно большую скорость, чтобы проломить вражеское построение и проложить себе путь внутрь его, невзирая иа потери. Однако кавалерийские командиры не проявляли склонности к таким прямолинейным подходам, решив со своей стороны также попробовать применить порох и пули.

» Далее »