ВОЙНЫ И СРАЖЕНИЯ
Кампания 1805 года. Продолжение Кампания 1805 года - одна из самых красивых в истории военного искусства. Ульмский маневр - классический образец стратегии Наполеона, тогда как Аустерлиц - классическая наполеоновская битва. Но не все образчики высшего военного искусства в эту кампанию находятся на стороне французов. Отступление Кутузова на протяжении 600 верст проведено блестяще и во всемирной военной истории должно быть поставлено на второе место - сейчас же за Швейцарским походом Суворова. О русской армии Наполеон вспоминал уже на острове св. Елены так: Русская армия 1805 года была лучшей из всех выставленных когда-либо против меня. Эта армия никогда не проиграла бы Бородинского сражения... Это высокое качество русской армии объясняется, помимо природных свойств русского офицера и солдата, еще и тем, что та русская армия была еще суворовской - жила еще наследием великого века. Одиннадцать лет прошло от штурма прагского ретраншамента до шенграбенского дела и всего шесть лет отделяли Аустерлиц от Треббии. При сроке службы в 25 лет нет ничего удивительного, что не только старикам (помнившим Рымник и Измаил), но и молодым еще офицерам и солдатам - недавним героям Муттенской долины - был лично известен и граф Александр Васильевич и его Наука побеждать. А иной седой капитан или штаб-офицер - хранитель духа и традиций - вспоминал еще Ларгу и Кагул. И когда Дохтуров, в трагическую минуту аустерлицкого побоища, обнажив свою золотую саблю, крикнул своим мушкетерам: Ребята, вот шпага матушки Екатерины! - те его поняли... Все старшие начальники этого похода - ближайшие сподвижники Суворова. Кутзов - правая рука под Измаилом, Багратион - герой Швейцарского похода и, наконец, Вейротер никто иной, как начальник штаба Суворова. Это последнее обстоятельство надо иметь в виду для объяснения того авторитета, которым пользовался Вейротер в союзной армии. План Вейротера был хорош, - говорил Наполеон, - если б моя армия стояла все время не двигаясь, как верстовые столбы. Атакуй я на шесть часов позже - я был бы разбит... Кутузов в эту кампанию держал экзамен на полководца и выдержал его блестяще. За исключением Петра I на Пруте и Суворова в Швейцарии, ни одному еще русскому главнокомандующему не приходилось действовать в более тяжелой обстановке, чем Кутузову в его отступлении от Браунау до Цнайма. Отступление его образцово. Переход на левый берег Дуная под Кремсом нарушил все расчеты Наполеона, что, совместно с разгромом Мортье под Дюрнштейном, указывает на большой стратегический его глазомер. Цнаймские же переговоры с Мюратом, где Кутузов спас русскую армию, показывают кроме того, что у нашего главнокомандующего помимо хитрости был и ум, и при том государственный ум. Никто (и даже более одаренный собственно в военном отношении полководец) не поступил бы так на его месте. Одни - подобно австрийскому офицеру - поверили бы Мюрату (не верить слову короля неаполитанского было бы просто неловко), другие - несколько более проницательные - не поверив, ввязались бы в бой, чем совершенно погубили бы дело. Додуматься же до симулирования контр-пропозиций (и притом необычайно выгодных для противника) мог лишь один Кутузов. Присутствие Императора Александра в армии стесняло Кутузова - как всегда стесняет главнокомандующего присутствие монарха (если только монарх не является военным гением), - и вытекающая отсюда неизбежно двойственность в распоряжениях. Поэтому обвинять Кутузова в аустерлицком разгроме не приходится. Аустерлицкая авантюра была ему навязана свыше - подобно тому, как семь лет спустя ему будет навязана (одновременно и верхами, и низами) авантюра бородинская. Аустерлиц едва не погубил армии, Бородино едва не погубило России, Кутузов это понимал, но ничего не мог поделать. Император Александр I в эту свою первую кампанию находился всецело под влиянием своего окружения - молодых (как и он сам) приближенных во главе с князем Долгоруким, ездивших во французский лагерь парламентерами и боявшихся лишь одного - как бы Наполеон не бежал раньше, чем его успеют разбить... Плац-парадная гатчинская школа отца кроме того способствовала в сильнейшей степени утрате Государем чувства военной действительности (вспомним лишь сентенцию о параде на Царицыном лугу, как вещи, очевидно, более серьезной, чем начавшееся аустерлицкое сражение). Отправляясь на борьбу с величайшим из полководцев, молодой Император захватил с собой планы гатчинских маневров и экзерциций шести отцовских батальонов, в твердой уверенности, что это - альфа и омега военного искусства! Военные дарования Александра I бесспорны. После Петра I он, конечно, самый одаренный в этом отношении из наших государей. Дарования эти сказались в последующих войнах, но при том в области исключительно стратегической тактический глазомер его был окончательно и бесповоротно испорчен на гатчинском плацу. Он очень многому научился у таких советников, как князь Волконский, Барклай де Толли, Толь и Дибич. Ему принадлежит идея (и блестящая идея) перехода Ботнического залива по льду в Шведскую войну 1808 - 1809 годов, а также план захвата линий отступления Наполеона в 1812 году. В кампанию 1813 года Трахтенбергский план был выработан при его личном участии, а в 1814 году он настоял на решившем судьбу Европы походе на Париж - до него сто лет спустя не додумалась хваленная немецкая доктрина. |
| мусорный контейнер подольский р-н . Размеры теннисные столы кеттлер в Москве |