Командование и контроль
Полководец в кампании и на поле сражения
Когда стороны принимали решение вступить в битву, генералы выстраивали войска в соответствии с античными традициями, размещая кавалерию на флангах, а инфантерию — в центре. Кавалерия служила «арм бланш» (arme blanche — т.е. ударным, или букв, «холодным», оружием. — Прим. ред.) в восемнадцатом веке. Подвижность этого рода войск и частичное распространение в нем огнестрельного оружия по-прежнему делали конницу грозным оружием на полях сражений, Куда более медлительной и неповоротливой инфантерии приходилось заботиться о прикрытии уязвимых флангов, которые и обеспечивала ей кавалерия. Битвы обычно открывала конница атакой по крыльям строя с намерением опрокинуть неприятельские фланги.
В семнадцатом столетии армии выросли в численном отношении, а потому генералы развертывали войска глубокими эшелонами. Два или три строя, разделяемые несколькими сотнями метров, позволяли полководцу поддерживать накал сражения на должном уровне, водпитывая подкреплениями передний край. Наличие второго, а часто и третьего эшелона обычно гарантировало, что с крушением первой линии бой не будет проигран и вся армия не погибнет. На целесообразности подобной схемы развертывания частей настаивал Вегеций, так что и тут в боевых приемах нового времени чувствовалось римское влияние.
Приход в пятнадцатом столетии на службу военным пороха и огнестрельного оружия — прежде всего пушек — значительно изменил характер осадного дела и способствовал расширению полей сражений. В шестнадцатом и семнадцатом веках артиллерия, как правило, ввиду большой массы орудий, отличалась низкой степенью подвижности. Там, где пушки позиционировали в самом начале, там они и оставались на протяжении всего противостояния. Густав Адольф был первым, кто стал всерьез экспериментировать с более легкими полковыми орудиями, которые способствовали значительному усилению огневой мощи его пехоты. Крупнокалиберные пушки могли обстреливать неприятеля лишь ограниченное время — до тех пор, пока по мере продвижения своих войск последние не начинали служить в роли прикрытия для врага от поддерживающего огня. Полковые пушки передислоцировались с большей легкостью, однако все равно оставались слишком громоздкими, чтобы всегда поспевать за пехотой в ходе боя. До восемнадцатого столетия найдется немного примеров, когда бы полководец обладал возможностью применять артиллерию как сколь-либо подвижный род Войск. В большинстве случаев тяжелые пушки подготавливали вражеские позиции перед началом наступления, тогда как легкие служили дтя умножения огневой мощи полков и особенно хорошо подходили для обороны.
Управление действиями армий в ту эпоху ни в коем случае нельзя рискнуть назвать научным. По мере того, как численность войск на полях сражений все увеличивалась, росли и проблемы контроля. Полководцам приходилось разделять армию на соединения и ставить во главе них подчиненных генералов или военачальников союзников. Хотя обстоятельства не требовали от полководцев личного участия в бою во главе войск, подобная практика служила составляющей частью военной культуры, а потому считалось вполне естественным для офицера на любом уровне, вплоть до самого высокого, увлекать подчиненных личным примером. Постепенно, однако, такие правила стали применяться все реже, и к концу семнадцатого и началу восемнадцатого веков командующие армиями все чаще руководили боем с какого-нибудь удобно устроенного командного пункта.
«Задач у генерала множество. Так, ему надлежит знать,
как прокормить войско... как расположить его так,
чтобы не пришлось сражаться, за исключением случаев,
когда он считает это целесообразным,
как строить свои части в условиях самых разных
особенностей местности и исходя из общей обстановки,
как воспользоваться благоприятными моментами,
которые порой выпадают в бою и которые приводят к решающему успеху».
Морис Саксонский, «Размышлеения»
|