Конница
Рамильи, 1706 г. Массированная кавалерийская атака
Союзнический ответ на данный подход состоял в том, чтобы воодушевлять личный состав частей на рукопашную схватку с неприятелем и его уничтожение. Они отказывались от обмена огнем на дистанциях неуверенного поражения, предпочитая дожидаться момента сближения, чтобы каждый солдат применял пистолеты в случае крайней необходимости в рукопашной. Союзники действовали в соответствии с английскими наработками и правилами: главным оружием выступал меч, темп по мере продвижения возрастал от шага к сдержанной и затем к «быстрой рыси». При таком темпе суммарное воздействие атакующей массы повышалось по сравнению с атакой на сдержанной рыси, а второй эшелон нападающих, следовавших вскоре за первым, усиливал общий натиск. Хотя то был еще не легкий галоп английских войск времен Гражданской войны и не стремительная скачка польской кавалерии, все же при таком раскладе атакующие часто соприкасались с неприятелем на большой скорости, преодолевая вражеское противодействие. Одной из инноваций у союзников послужило продвинутое коневодство — выращивание крупных и выносливых боевых коней, которых хорошо питали, чистили и держали в оптимальной кондиции для боевого применения. Принц Евгенией, крупнейший воинский предводитель в имперском стане, был не единственным из высших командиров, высказывавшихся по поводу прекрасного положения дел с боевыми лошадьми у англичан, датчан и голландцев. Воздействие такого организованного строя — подвижной живой стены крупных воинов на крупных конях — выражалось в нарушении монолитного единства во вражеских формированиях и в замешательстве у противника. Сомкнутый порядок поддерживался за счет подготовки и опыта, что в действительном боевом соприкосновении означало часто локальное численное преобладание, когда два человека оказывались перед одним. Когда же плотное формирование рушилось и приходил момент мериться силой один на один, атакующие сохраняли возможность применить не использованные прежде пистолеты.
 Люпопытно, что ближе к исходу 17-го столетия знамя и офицер, который нес его, назывались корнетами. Изображенный тут корнет склоняет флаг. т.е. салютует, причем делает это но особому случаю, о чем говорят розетки из лент, вплетенные в гриву коня. Подобные украшения применялись ограниченно и больше на парадах. |
Прижатые близко друг к другу, они не испытывали нужды прибегать к поводьям и могли держать в одной руке меч, а в другой — пистоль, таким образом пользуясь преимуществом двойного вооружения. Принимая во внимание предельно краткую дистанцию в рукопашной, легко представить себе то, насколько возрастала эффективность огня в подобных условиях. Перед тем, как убрать или отбросить разряженную пистоль, представлялось возможным применять ее как холодное оружие для нанесения ударов как дубинкой или палкой или же для угрозы применения в своей главной функции. В одном английском наставлении рекомендуется наставлять пистоль на противника на вытянутой руке, целя ему в лицо, поскольку неприятель в подобном случае не может знать, заряжено оружие или нет. Подобный прием может привести, по меньшей мере, к замешательству врага, тогда как нападающий получает шанс воспользоваться секундной паузой и ослаблением внимания соперника для того, чтобы пустить а дело меч. Можно также хлестнуть плашмя лезвием или ударить эфесом меча по голове коня противника, чтобы ошеломить животное и вывести его из равновесия.
«Джентльмены» из королевской челяди (или «дворовых королевских» войск — Мезон дю Руа/Maison du Roi; см. выше. — Прим. ред.) умели расправляться с оппонентами по-рыцарски. Кто-то может рискнет утверждай, что они чурались резни в духе той, которой не брезговали мясники из союзнического лагеря (союзниками тут будут называться в основном солдатье антифранцузской коалиции. — Прим. ред.), однако мы не станем биться об заклад, что так оно и было. В середине семнадцатого века техничные боевые приемы пользовались особым почетом в рукопашной схватке: так, не считалось зазорным ударить по голове лошади противника с намерением перерубить поводья, чтобы вызвать выпадение мундштука изо рта коня и, как следствие, осложнить управление им всадником. На заре восемнадцатого столетия в ближнем бою кавалеристы обычно бывали так стиснуты со всех сторон, что искусство наездника как бы оттеснялось тут на второй план. Союзники стремились нанести удар в
«Герцог Марлборо велел выдавать конным
по три заряда пороха и пуль на кампанию,
да и то только для охраны коней, когда те
пасутся на лугах, а не для применения в бою».
Генерал Кэйн
|